Вепрь - Страница 29


К оглавлению

29

Оказавшись на улице, он решил перекантоваться пока суть да дело в такси, благо машина осталась еще от покойного отца. Получалось даже больше чем в мастерской, вот только работать приходилось с утра и до позднего вечера с одним выходным, а иначе ничего-то ты не заработаешь. Приходилось выходить и в ночь, но ночные смены он не любил, потому как пассажиры в основном пьяные, а как говорится: Трезвый пьяного не поймет. Самое смешное то, что основная масса как раз не хамит, а всю дорогу извиняется, но нервы нужно иметь поистине железные, чтобы выдержать эти излияния раскаяния.

Все время с того момента как он окончательно осознал, что как бы ему не хотелось обратного, случилось то, что случилось и по всему выходит, что обратной дороги нет, он просто был убежден в смерти Волкова Виктора там, на Земле, а коли так, то это его второй шанс для жизни. Можно жить и прежней жизнью скомороха, но перекати полем он не был. Ему всегда хотелось стабильности, как было у его родителей. Свой дом, постоянный заработок, пусть не миллионы, но так чтобы не бедствовать, жена, дети, спокойная размеренная жизнь. Чем плохо? У скомороха этого быть не могло.

ГЛАВА 4

Деревянный восьмигранный барабан совершил несколько оборотов и замер. Одна из граней отъезжает в сторону открывая доступ во внутрь, окошечко совсем малое только руке и пролезть, что там внутри особо не рассмотришь, а потому остается только в слепую запускать руку и нащупав деревянный кругляш забирать его, чтобы явить окружающим, да не захватить лишний, тебе положен только один, иначе ничегошеньки не получишь, хоть и улыбнется Авось. Жалко отданную копейку, потому лучше не мудрить.

Мужчина долго перебирает кругляши внутри, размером с орех, но они все одинаковые, круглые, покрытые лаком, отчего ни заусенцев, ни шероховатости не чувствуется. Ладно. Была не была. А вдруг, вот именно сейчас. Уж три копейки отдал, чай утку за эти деньги купить можно. Наконец пальцы вцепились в кругляш. Он. Вот ей-ей, на этот раз он. Оказавшийся на ладони жетон весело улыбается немудреной улыбкой, простенько так точка, точка, два крючочка, но вот рожица развеселая сразу видна.

— Опять не повезло. Извини дружище. Кто еще хочет испытать свою удачу, — забирая у крепкого мужика с окладистой бородой бирку и отправляя ее обратно в барабан зазывает парень.

— Да как это такое возможно!? — Возмущению проигравшего нет предела.

— Ты чего, кричишь, — удивленно поднимает бровь парень.

— Я ить уж в третий раз тяну и все без току.

— Ну не везет. Я-то тут причем, не улыбается тебе удача, знать не твой день.

— Дак в третий раз!

— Да хоть в сотый. Я же говорю, проходи мимо, не твое это с удачей тягаться.

— Люди добрые, а ить он нас дурит. Вот как есть дурит.

— А виру за наговор заплатить не хочешь? — Вдруг построжел улыбавшийся все это время парень. — За такие слова и ответить можно.

— Все одно не чисто тут.

Мужик возмущенно обвел собравшуюся человек в двадцать толпу, призывая их в свидетели, да и чего уж там, поддержать его. Шутка, три копейки на это дело истратил, а прибытку никакого.

— Хорошо. Люди, вот мой барабан, я отхожу в сторону, пожалуйста проверяйте, все по чести. Сто бирок, одна к одной. Одна бирка с пометкой полтина, одна десять копеек, одна пять копеек, одна три копейки и двенадцать по копейке. Вот он я, никуда не убегаю и никуда не лезу, сами судите, вру я иль нет.

— Да чего завелся-то. Уж чуть не десяток раз все проверено. Отойди в сторону, дай счастье спытать. — Мужик по всему видать купеческой наружности, не сказать, что первой гильдии, но не крестьянин и не ремесленник, подходит к барабану и отдав копейку, засучивает рукав. — Крути, ядрена Матрена.

Виктор задорно улыбнувшись вращает барабан, не быстро так, чтобы бирки вполне себе могли основательно перемешаться. Не то если вращать быстро их просто прижмет к стенке, а этого не надо. Барабан вращается, внутри с глухим перестуком перекатываются бирки.

— Ну что, хватит?

— Не, еще чуток, — возбужденно говорит купчишка. — А ну стой. Эх, была не была. — Рука скользит во внутрь барабана, а затем появляется являя на всеобщее обозрение бирку с надписью под лаком по обеим сторонам "50 копеек".

— Эвон подвалило!

— Глянь, купчина полтинник достал!

— Оно завсегда так, деньги к деньгам.

— А и то правда.

Купчина стоит довольный, выслушивая все то, что вокруг люди говорят, на лице блаженная улыбка, а и то, удача улыбается в малом, стало быть и в большом сторонкой не пройдет.

— А дай я, — снова загорается давешний мужик.

— А как не свезет, что тогда? Опять будешь говорить, что обжулили?

— Да чего ты, видно жа, что все по честному.

— Ну что же погоди, сейчас выигрыш отсчитаю.

Был у Виктора целый полтинник, но он намеренно начал отсчитывать по копейке, да под пристальным взглядом толпы. Полтинник что? Он один. Отдал и все, а тут процесс занимает какое-то время, горка монеток растет на глазах, азарт захлестывает даже того, у кого и мыслей не было играть. До этого момента были счастливчики, вот только больше десяти копеек не выигрывали, а тут пятьдесят, так что действо нужно было обставить по полной, со вздохами и чуть не причитанием, мол жалко расставаться прямо страсть. Глядючи на такую картину, люди расправляют плечи, как же плохо кому-то, этож хорошо. В этот момент никто не считает, сколько уже было отдано в те руки, которые сейчас отсчитывают выигрыш.

Отсчитав положенное и пожав руку купцу, Виктор взял бирку и нарочито показав ее людям бросил в барабан, однако когда он собрался было закрыть крышку и начать его вращать, мужик воспротивился, заявив, мол он не желает, чтобы барабан вращали.

29